Рукокрылые не вьют гнезд…

Рукокрылые не вьют гнезд, не роют нор — вообще не умеют строить убежища. Разве что в тропиках, да и то у редчайших умельцев архитектурным шедевром является простенький тент — какой-нибудь большой развесистый лист с надкусанными по жилкам краями. Летучие мыши умеренных широт селятся в готовых жилищах: в дуплах деревьев, за отставшей корой, во всяких других щелях и пустотах. Самки очень консервативны и из года в год после зимовки возвращаются если не в то же самое жилье, где появились на свет, то в знакомое соседнее. «Дочки-внучки» тоже привязаны к месту рождения, поэтому уровень родства в выводковой колонии довольно высок, как между жителями одной деревни. Но самцы в этот период предпочитают вести одинокую холостяцкую жизнь в ожидании осеннего наплыва особей противоположного пола.
Там, где люди посягают на исконные территории животных и возводят свои дома, зверькам ничего не остается, как покинуть родные места или… переселиться в эти дома. Некоторым новые жилища нравятся даже больше, чем старые, привычные, из-за более стабильного микроклимата.
Стоит ли удивляться, что в степи, где полно еды — насекомых всех мастей, — но негде притулиться, рукокрылые решают квартирный вопрос за счет человека?! Годятся любые постройки, лишь бы было тесно и тепло. Кто же смог завоевать степные просторы? Нет, не лесные летучие мыши (хотя во время осенней и весенней миграций они там встречаются в разных случайных укрытиях — от кучки камней до мелких деревянных построек и оставленного на веревке белья и т. д.) и уж тем более не обитатели южных горных пещер. В степь проникли неприхотливые жители сухих предгорий. Они ведь привыкли довольствоваться малым: жить где придется и питаться чем придется.

Похожие записи